Где бы вдали от расплавленных гор
Мне не унять свой бездонный, злой плач.
Не отвести от ветвей мёртвых взор
Тою рукой, что сама мне палач…
Где бы, не жить в окаянном силке,
Не нарушать тьмы неведомой дали,
Не говорить на чужом языке
Там где все вечные души страдали.
Где бы узнать, как убраться мне прочь
Сквозь нерушимые дебри вселенной,
И когда кончится звёздная ночь,
Чтобы упасть предо мной на колено.
Гдебы засыпать грустный очаг
Непонятой мысли, не убитой признаньем,
Чтобы учитель – мой истинный враг,
Не смог осквернить мой талант поруганьем…
Где бы воскреснуть мне с жалом в глазах,
Чтоб уничтожить все рваные клочья,
И груды камней, что в моих же устах
Боль запечатали с криком столь прочно…
Мысль забыта, мысль – убита,
Жалость убогих смыла печать…
Где-то вздыхающей смертью пробито,
Проломано, живо, и больно кричать…
Сталь осторожно, скрывая ничтожно
Лица под масками, в ножнах перо,
Боль, что живёт и пытает, – Возможно
Разобьёт в отражении гранит об стекло…
Стены металла, мне холодно, мало,
Чтоб сильно замёрзнуть и сразу забыть.
Если б ты видел, как я устала,
Не просто смеяться, а просто любить…
Срываются точно, как камни в источник,
Слова с околевших, отчаянных губ.
Как будто ломается мой позвоночник
Среди острых и чёрствых белеющих труб.
И мысль забыта, и мысль убита...
На жёсткой улыбке тень застывшего взгляда...
И стук барабанный словно копыта,
Несущий табун под обрыв водопада…
|
